Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Мой комментарий к «» от babybitch_

Вот да, тут сдал экзамен на С1, и иди себе, работай и развивайся дальше, учи язык в среде.
(Ну ещё в течение двух лет быстренько подготовься к гос. экзаменам, они же Аппробацион, но это уже вообще легко)

Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий

Страдашки

Внезапно наткнулась на хорошее предложение работы в Гамбурге... Сижу, страдаю.
С одной стороны - мне и у нас неплохо, мы постепенно все больше модернизируемся и придумываем себе всякие интересные ништяки в плане профессионального обучения. Я уже всех знаю, меня все знаю, у них на меня всякие заманчивые планы (вроде "я буду вести консультации пациентов с Паркинсоном, которые будут готовиться к глубокой стимуляции мозга (Deep Brain Stimulation) или уже с электродами"... А ещё когда у нас будут консультации миопатий и прочих нейромускульных нарушений, я там тоже могу что-то вести... А ещё шеф согласен, чтоб я научную работу делала и докторскую. И наш самый придирчивый старший врач, которому вечно что-то не так, меня недавно хвалил... А ещё наша больница, хотя и из частной сети больниц (потому там зарплаты выше), но является официальным центром обучения университета Любека.

С другой стороны - больница в Гамбурге (сети Асклепиос) больше нашей. И тоже из частной сети, и тоже центр обучения университета Гамбурга. А ещё там Паркинсон - не главное, а я хотя люблю нарушения движения, но Паркинсон из них интересует меня меньше всего. Их же профиль - инсульты и нейромускульные заболевания, что интересно. И там тоже обещают обучение и всякие плюшки (по крайней мере, а объявлении на их сайте). И мне бы хотелось жить в Гамбурге, я вообще люблю большие города. Оттуда ещё летать удобно - сейчас я всегда прикидываю, как доберусь до гамбургского аэропорта, потому что ночью по плохо знакомому шоссе сама ещё боюсь ездить, да и дорого машину на стоянке в аэропорту на неделю, например, оставлять, а поезда между часом ночи и четырьмя часамиот Любека до Гамбурга не ходят...

Но я их не знаю, они меня не знают (может, они меня ещё не возьмут...). У меня в следующие 6 недель нет времени, чтобы съездить на собеседование (неделя отпуска + 5 недель в день). Можно, конечно, в крайнем случае сказаться больной, но стыдно как-то... Плюс мои коллеги все расстроятся, ибо у них на меня планы (с другой стороны, предупреждать об увольнении надо за 3 месяца, успеют привыкнуть, да и все их прожекты - пока такие прожекты).

Ещё и переезд этот. Я вот вроде переезды люблю... Но как подумать: найди квартиру, съезди, посмотри, подпиши контракт, переберись туда с вещами, зарегистрируйся в бюргерамте и отделе иностранцев по месту жительства, снимись с учета в одном банке, встань на учёт в другом, разорви контракт с интернетом тут, подпиши там, сними машину с учёта тут и встань на учёт там, поменяй адрес во всех инстанциях, где ты когда-либо регистрировалась (начиная с контракта на радио - да, тут такое есть и это обязательно - и заканчивая магазинными карточками). Плюс поменять адрес в страховке на машину (кстати, а гарантийный ремонт тогда, получается, так и останется в Любеке?! Ибо автосалон-то тут...), поменять адрес в мед. страховке, в данный во врачебной палате, да вообще кругом :)))

А запланированные поездки на будущий год?! Это ж даты отпуска точно поменяются...

У меня ощущение, что я мангровое дерево. У меня целая роща корней и все привязывают меня к месту.
Хочется взять, и помахать этими корнями, как слоновьими хоботами :)))
Сижу, страдаю.

My way up (Part 3)

(Очередное продолжение автобиографического псто, часть третья, немецко-исследовательская и работоискательная)

Так как о том, что я переберусь в Германию, мне было известно заранее, то я еще в Бельгии целый год пыталась учить немецкий. Нашла по интернету учительницу - австриячку из Вены Нину, у которой было четверо детей-мулатов от мускулистого негра-француза (я пару раз была у нее дома и видела ее семью). С Ниной мы раз или два в неделю беседовали на тему "как я провела день". До грамматики мы так и не дошли, потому что каждый рассказ мой начинался с "сегодня я очень устала, а еще мне надо читать научные статьи" :)

Тем не менее, по приезду в Германию я уже знала несколько ходовых фраз, могла прочесть названия магазинов и потому чувствовала себя довольно уверенно... До самой пересадки в Гамбурге, когда мне пришлось полчаса ждать поезд на Любек, под совершенно непонятные завывания из динамика на перроне. Я усиленно изображала из себя самую обычную гражданку Германии и ощущала себя Штирлицем :)

Чемоданы мои были настолько тяжеленными, что таксисты и вызывавшиеся мне помочь при пересадках пассажиры каждый раз изумлялись. Ну еще бы, первый чемодан весил 36 килограмм, второй - 23, а рюкзак 8, что в сумме превышало тогдашние 53 килограмма моей собственной массы :)

Эту тяжесть мне пришлось втаскивать по узкой лестнице квартирки, снятой на эйрбнб. Вообще-то я заранее договорилась с агентством по недвижимости и уже присмотрела себе постоянное жилье, но приехала в субботу, и надо было переждать до понедельника, чтобы посмотреть будущее долговременное место жительства и подписать контракт.
Кстати, это был мой первый опыт с эйрбнб и единственный, который мне не понравился: соседки владельца отведённой мне комнаты заняли ванную (хотя он уверял, что на этом этаже она принадлежит только ему) и часа два красили там волосы. А ещё я запуталась, в какой почтовый ящик надо было бросать ключ при отбытии, и в итоге поругалась с владельцем :)

Тем не менее, в Любеке оказалось неожиданно хорошо. Два дня я прогуляла по старому городу и его музеям, а в понедельник нашла нужное мне агентство недвижимости и мы поехали смотреть квартиру. Она мне понравилась и я подписала контракт.

На следующий же день, предварительно написав крупными буквами на альбомном листке "Мой проект самый лучший!" для собственного подбадривания, я отправилась искать научную лабораторию, где обитал мой будущий научный руководитель, профессор по имени Александер.

Приняли меня там приветливо, но после Бельгии я не очень-то доверяла приветливым людям. "Вроде пока нормальные, а там посмотрим, что у них за тараканы", - написала я тогда друзьям, спрашивающим, как прошел мой день.

Лаборатория была неплохая, но Александер и его группа только недавно перебрались из Гамбурга, многое ещё нужно было благоустроить и организовать. Александера предстояло долго налаживать связи с местными специалистами, искать контакты, устраивать презентации и совещания, чтобы о нас узнало как можно больше потенциальных сотрудников.

Многие исследователи в нашей лаборатории были, как и я, новичками. Мы представляли научную деятельность в виде сложных экспериментов, реализованных посредством высокотехничных штук и в своих мечтах чуть ли не ежедневно совершали научные открытия. На деле же исследовательсках работа подразумевает ежедневную рутину, нудные расчёты и обработку данных, а ещё нередкие внезапные отказы пациентов за пять минут до запланированной еще за полгода встречи ("Не, я сегодня не могу. Давайте через две недели"). Некоторые мои коллеги заскучали и предпочли вернуться в клиники. На смену им пришли те, кого неспешный ритм научных исследований вполне устраивал...

Чтобы ускорить разработку моего проекта, мне пришлось приобрести разные новые навыки. Немцы оказались жуткими тормозами по сравнению с бельгийцами и молдаванами. Перед началом каждого проекта они устраиваю множество долгих и тщательно распланированных совещаний, для каждого из которых сначала долго подбирается дата (так называемый "ТермИн"). После множества предварительных дискуссий, наступает время разработки плана, который снова обсуждается в назначенных по ТермИнам совещаниях. Когда же план утверждён всеми, кем только можно, подготоваливается пробное исследование, полученные результаты долго обрабатываются, обсуждаются с участниками проекта, в план вносятся корректуры, и так по кругу.

Так как для меня куда предпочтительнее метод "Сделал - не получилось - нашел ошибку - переделал - не получилось - нашел ошибку - сделал - опа, получилось, все готово", то, чтобы не ждать ответов от программистов, с завидным постоянством переносившим не подходившие им Термины совещаний на все более неопределённые сроки, я вспомнила полученные в школе навыки программирования и по-быстрому освоила Матлаб и Neurobehavioral Systems Presentation. Пусть не на профессиональном уровне, но выдать статистические выводы из моих raw data, задать стимуляторам нужный порядок импульсов, записать результаты и сделать рассчеты мои коды могли.

Кроме того, "Александер и его команда" :) амбулаторно консультировали пациентами с нарушениями движения и редкими неврологическими заболеваниями, и я могла присутствовать на этих консультациях, набираясь опыта (хотя вот, на экзамене таки забыла патогенез болезни Вильсона, упс, стыдно).

Параллельно я учила немецкий методом погружения в среду. В то время, как в лаборатории нейрогенетики этажом ниже иностранные исследователи и местные общались между собой на английском, я самонадеянно заявила коллегами, что со мной можно не церемониться: "Я как собака, знаете: все понимаю, только не говорю. Так что можете не утруждаться и шпрехать на родном языке". В результате, следующие три месяца мне приходилось зачастую лишь интуитивно и с грехом пополам распознать, о чем меня вообще спрашивают и чего от меня хотят :))) Зато я наловчилась делать покерфэйс на изумленное моим уверенным "Ja, genau" лицо собеседника, задавшего мне какой-то вопрос, который я не поняла и который, оказывается, подразумевал совсем другой ответ :)))

Это очень напоминало мне время, проведенное в румынской группе детского садика, когда я тоже мало что понимала по-румынски, и точно так же изумлялся мне говорливый мальчик с соседней кровати. Меня перевели в эту румынскую группу в пять лет, по большому блату, едва она открыла б в курировавшимся железной дорогой детском садике, по соседству от нашего дома. Дедушка обмолвился об этой группе, потому что я как раз заинтересовалась подаренным кем-то румынским алфавитом на складной картонке. Румынская группа была ещё и "экспериментальной разновозрастной", и это почему-то меня заинтересовало. Так как прежний садик я ненавидела и соглашалась оставаться там только до обеда, то бабушка сразу же решила воспользоваться моим энтузиазмом, в надежде, что в новой группе мне понравится больше.
Там действительно оказалось здорово. А ещё там я нашла единомышленников - фанатов сериала "Спрут", и после каждой серии мы играли в мафию и полицейских. Я была прекрасной Сильвией, вместе с двумя маленькими Гретами и комиссаром Каттани убегая и прячась от злобной мафии в сваренной из железных прутьев ракете на игровом участке...

В общем, в Германии со мной происходил пусть другой по содержанию, но одинаковый по интенсивности упорос :))

Тем не менее, через год я таки начала сносно говорить по-немецки, и когда искала курсы, чтобы улучшить разговорную речь, мне предлагали уже уровень Б2. Отказавшись от курсов популярной сети языковых школ Берлиц, которая предлагала мне 60 уроков за тысЧу евро, и не удовлетворившись частной Royal School of Languages (там не было группы Б2, мне пришлось заниматься один на один с учительницей, это было скучно и не так стимулировало спонтанную речь, как занятие в группе), я вышла на государственную сеть вечерних школ для детей и взрослых Volkshochschule, где обучали не только языкам, но и разным курсам вроде кройки и шитья :))) Ценник у них был по сравнению с Берлицем смешной - что-то около 150 евро за 27 уроков в течение шести месяцев. А в группе, куда изначально записалось и явилось на первые пару уроков, кажется, человек двадцать, к концу первого месяца осталась половина учеников, а затем и того меньше. Иной раз нас было всего пятеро, а то и двое на уроке. Учитель был венгром по происхождению, но прекрасно знал немецкий и интересно преподавал его.

Научная работа моя неспешно продвигалась, а после долгих поисков я нашла еще одну стипендию на следующий год, но гранты выбивать было сложно, конкуренции хватало, и это не позволяло расслабиться. В принципе, предо мной снова стоял выбор: решаюсь ли я на полностью научную карьеру и начинаю работать над новыми проектами, по которыми пытаюсь получить уже полноценную стипендию на докторантуру в Евросоюзе на несколько лет, либо настраиваюсь на клиническую карьеру, и тогда надо хотя бы узнать, какие документы нужны для разрешения на работу врачом в Германии.

Но воспоминания о бюрократическом аде, через который я прошла, добывая документы для Бельгии (всевозможные подтверждения оригинальности моего диплома, справки о несудимости/неизменности имени/здоровье и т.д., непременно заверенные юристами переводы, апостоли), повергали меня в ступор.

К тому же, чтобы избавиться от необходимости каждый раз получать или продлевать визу в Евросоюз, а также чтобы, наконец, официально приобщиться к великой румынской нации (принадлежность к которой мне внушали с детства в моей супернационалистической гимназии), я за год до описываемых здесь событий собирала документы для получения румынского паспорта, и это меня вконец вымотало. Пришлось заново добывать или переделывать все потерянные или слишком потрепанные свидетельства о рождениях и браках, начиная с бабушек-дедушек с обеих сторон. Лишь благодаря найденному и нанятому моими родителями специалисту (да, в Молдове есть уже спецы по румынским паспортам), все переводы кириллицы в латиницу русских имён и фамилии совпадали на всех финальных документах. Не обошлось без сумасшедших историй, вроде той, когда бывшая одноклассница моего папы, исполняющая теперь обязанности мэра его родного городка на Сахалине, по просьбе его брата таки выдала новый образец давно потерянного папой свидетельства о рождения, не заставляя его самого тащиться на родину...
Как бы там ни было, после всех перипетий, выпрашиваний и объяснений, попутешествовав между Молдовой, Румынией и Германией, я все же получила румынское гражданство..

Не давала о себе забыть и через пару месяцев после окончания резидентуры начатая мной докторантура в молдавском университете: оказалось, во время нее надо было сдавать экзамены и зачеты не только по неврологии, но и по биоэтике, статистике, кибернетике, истории медицины и так далее.

Кстати, курс статистики оказался очень интересным, дав мне знания, которые я могла применить в своей научной работе. К тому же, кафедра организовала этот курс в электронном виде, на специальном портале с запароленным для участников допуском (это все они устроили с помощью какого-то европейского гранта). Поэтому я могла выполнять задания и проходить тесты из Германии, хотя мне и пришлось лично присутствовать на финальном
экзамене, готовясь к которому, я на всякий случай дополнительно прошла онлайн-курсы по статистике английского и американского университетов (кажется, один из них был Гарвард, я уже не помню), получив соответствующие сертификаты. Но не успела я войти в кабинет к экзаменаторам, как мне заявили, что от экзамена я освобождена, как показавшая лучший результат в онлайн-учебе из остальных докторандов....

Кафедра неврологии, после успешно сданного мной экзамена по резидентуре, да и понимая, что докторантуру я пишу уже "для себя" (они с самого начала не верили, что я теперь вернусь из Германии ))), тоже не доставляла мне проблем. Я вообще была и остаюсь для них идеальной докторандкой: тему сама себе придумала, а теперь пишу и отправляю им вовремя нужные результаты и отчеты. К тому же, за докторантуру денег я не получала: иначе мне пришлось бы появлять на кафедре намного чаще и выполнять кое-какие обязанности, вроде обучения студентов.

Проблемы были со всякими биоэтиками-кибернетиками-философиями (это все, кстати, одна кафедра). После требования отработать все две недели курса кибернетики и биоэкологии, день за днем, я психанула (я как раз была с самолета, устала, как собака, и вообще мне было не до "первого правила кибернетики") и заявила преподу, что его дисциплина нафиг не нужна :))) Был скандал, мы повопили друг на друга, я поревела от злости и усталости, препод был оскорблен до глубины души... Но в итоге мы странным образом пришли к общему знаменателю (он, конечно, не хотел ссориться с кафедрой неврологии, я ж была их докторандка, а не какая-то студентка и даже не резидент). Я подготовила ответы на список из ста вопросов, ответила ему на следующий день, написала два реферата и еще сдала экзамен. Имени моего он не запомнил, но при каждой встрече восклицал: "А, вот и она, которая считает, что наша кафедра и наш предмет не нужны!!!" :)))

В общем, время шло, я доделывала свой исследовательский проект, все ещё выбирала между наукой и клиникой, искала параллельно грант на следующий год, ездила по конференциям, перечитывала книжки и статьи по терапии и общей медицине...

Кроме того, на всякий случай я выбила у молдавского Министерства Здоровья официальное подтверждение моего университетского диплома и диплома невролога (да, немцам нужно еще это подтверждение, которое выдается министерством в обмен на множество подписей, печатей и многостраничных выписок, выпрошенных у деканата резидентуры и университетского ректората). Мне, кстати, еще повезло - через пару лет подтверждение вообще перестали выдавать тем, кто не предоставляет железные гарантии возвращения в Молдову, не отработал несколько лет на благо молдавского народа или не выплатил всю сумму, затраченную государством на его бюджетное обучение в университете...

Но кроме этих вялых попыток имитировать какую-то деятельность для подтверждения диплома, ни на что большее я была в тот момент не способна. Я даже не могла заставить себя дойти до отделения клинической неврологии того университета, при котором состояла моя лаборатория, и узнать, не возьмут ли они меня на работу - сама мысль, что придется общаться на рабочую тему с еще одним зав. отделения вызывала у меня панику.

И тут произошла еще одна случайность.

Ежегодно, но попеременно то в Румынии, то в Молдове, организуется Конгресс Неврологов, с участниками из обеих стран. В тот год он должен был пройти в Молдове, в Кишиневе, и наши профессора зазвали туда своих знакомых неврологов из Германии, Франции, и даже одного невнятного индуса из США. Так как среди приглашенных числился и бывший глава Европейской Федерации Неврологов, да и вообще, было неудобно отказать моему научному руководителю, я согласилась читать доклад про синдром Туретта (и доклад этот, кстати, имел успех).

После этого нам устроили банкет в ресторане, где моим соседом оказался некий невролог, который меня на удивление хорошо знал, а я лишь смутно помнила, что он вроде бы работает в Институте Неврологии... Впрочем, у меня такое часто бывает :)))

Мы поболтали за едой об общих знакомых - оказалось, моя приятельница и коллега, эмигрировавшая в Италию, его двоюродная сестра. А потом он с удивлением спросил, почему это я еще не нашла себе работу в немецкой больнице. "Да они даже без документов могут на работу взять, ты все потом сделаешь и экзамен языковый потом сдашь, главное, как ты говоришь, а не какой у тебя балл на экзамене. Ты, кстати, слышала о фирмах-посредниках? Они берут деньги с больниц за то, что находят им сотрудников, так что нам, кандидатам платить не надо. Правда, места в основном в южной части Германии, но ты попробуй. Мне вот нашли уже одно собеседование, я летал в Кёльн, но не я плохо знаю немецкий и не понравился работодателю. Зато через неделю у меня новое собеседования в городе около Франкфурта!"

Он записал мне название этой фирмы-посредника на листочке - permedex.com - и, вернувшись в Германию, я, после недолгого колебания, отправила им емэйл, объяснив мое положение и присоединив свой CV с подробнейшей учебной и рабочей биографией, а также длинным списком конференций и teaching courses.

В то же время я наконец решилась обратиться к зав. отделению неврологии местного университета, но... Он оказался в отпуске и должен был вернуться только через пару недель! :)))))) Опрошенные коллеги из моей лаборатории тоже оказались не в курсе насчёт свободных мест в клинических отделениях нашего университета.

На следующий же день мне ответила представительница фирмы Пермедекс, причем внезапно очень обнадеживающе: им понравился мой CV, и они были уверены, что обязательно подберут для меня что-то, хотя и посоветовали как можно быстрее сдать экзамен по немецкому языку, чтобы получить официальный сертификат. К сожалению, они подтвердили слова моего молдавского собеседника, что специализируются только на южной части Германии, и это означало, что, возможно, мне придётся распрощаться с Любеком...
Через пять дней от Пермедекса снова пришёл емэйл: откликнулась первая клиника в городке Сул, которая предложила мне приехать на собеседование.
Но жительницей Сула мне - к сожалению или счастью - было на этот раз не суждено стать, потому что снова вмешался случай :)))

Дело в том, что, едва получив первый ответ от фирмы Пермедекс насчёт моего "хорошего CV", я тут же поделилась своей радостью с проходившей мимо моего рабочего стола коллеге, немке турецкого происхождения Синем.

- Кстати, а ты не знаешь, как обстоят дела в неврологии нашей Университетской Клиники? Им не нужны резиденты? - на всякий случай поинтересовалась я.
Но Синем этого не знала.
- Я там сто лет не появлялась, сама знаешь, у меня сейчас проект раскручивается, и я докторскую диссертацию дописываю... - развела она руками и тут же воодушевлённо прибавила: - Зато я знаю, что в Schön Klinik в Нойштадте ищут резидентов, и срочно! Это тоже университетская клиника, и довольно хорошая, моя подруга оттуда недавно уволилась... Но проблема была не в клинике, а в моей подруге, - поспешно пояснила она.

Об этой подруге я потом много слышала - она внезапно решила, что больничная рутина ей надоела, уволилась и отправилась в путешествие по Азии, Австралии и Новой Зеландии, время от времени посылая бывшим коллегам красивые открытки. В конце концов она закончила курсы инструктора йоги в Индии и сейчас сама преподает эту йогу на каких-то островах...

"Ну, попробуем Шён Клиник в Нойштадте... Кстати, а где это вообще?" - думалось мне, пока я искала интернет-сайт нужной мне клиники. В разделе "Вакансии" там действительно висело объявление о поиске целых трех резидентов в отделение неврологии.

Я бодро настрочила коротенькое послание заведующему отделением, где вкратце описывала, кто я есть, чего у меня еще нет и чего я хочу, указала мои контактные данные и одним кликом отправила. Честно говоря, куда большие надежды я возлагала на Пермедекс и даже на любекскую клинику (должен же был Ее зав. отделением неврологии когда-нибудь вернуться из отпуска?!), но не хотелось упускать даже небольшой шанс...

На следующий день мне позвонили с неизвестного номера. Так как незадолго до того я разговаривала с бельгийским банком, где собиралась аннулировать карточку, то я почему-то решила, что это тоже бельгийцы, и первые слова проговорила на французском... Правда, мой собеседник их не понял, переспросил, и я уже разобралась, что говорит со мной немец )))

Это оказался мой будущий шеф, зав. отделением нойштадской клиники ))) Он, кстати, потом уверял, что в моей речи ему тогда послышался отчетливый французский прононс, и это покорило его сердце - он сам в молодости проходил стажировку в Гренобле :)))

Мы много говорили - обо мне, о моем образовании, моем опыте, моем стаже работы, моих планах, о моем интересе к нарушениям движений - будущий шеф хвастался, что их клиника - региональный центр по болезни Паркинсона... Это была пятница, а на понедельник он пригласил меня на личное собеседование к ним в больницу.

- Знаете, вы так хорошо говорите по-немецки, что, думаю, экзамен вы сдадите без проблем, а наш отдел кадров поможет вам подать документы для временного разрешения на работу, нам еще ни разу не отказали, - оптимистично заявил в конце шеф.

От момента, когда я вообще решилась искать работу, до подвернувшейся вакансии прошел день.



(to be continued...)

My way up

(Псто размышлительное и вспоминательное, автобиографическое, многабукав, простыня)
#всякаяфигня #медблоги

Если бы мне лет десять назад кто-то сказал, что я буду жить в Германии, я бы сильно удивилась и даже расстроилась. Потому что с детства, взращённая голливудскими фильмами, Джеком Лондоном, сериалом Спрут и Анжеликой, я собиралась "когда вырасту" жить либо в США, либо в Париже :))
США сначала казалось предпочтительнее, но в школе меня распределили в ту часть класса, которая учила французский первым языком, и я поняла: это судьба, Франция ждёт меня...

Если задуматься, во всем виноваты девяностые: из Молдовы, охваченной национализмом ("Мы - румыны, захватчики - чемодан, вокзал, Россия!"), повально уезжали русские в Россию, евреи в Израиль и некоторые - в Германию (особенно много их было среди врачей), редкие счастливчики оказались в Штатах.
Потом молдаване и румыны открыли Италию: страна с очень похожим языком, похожими внешне и по характеру людьми, куда вначале было легко устроиться сиделкой при итальянских седовласых синьорах. Когда Италия заполнилась, то неугомонные путешественники, в поисках заработка добрались до Франции. Язык опять-таки напоминает румынский, выучить при должном старании можно.

Так что идея эмиграции носилась в воздухе, и не миновала и меня. К тому же, действие моих Великих Романов, которые я, не переставая, строчила в школьные годы, разумеется, происходило заграницей, потому что необычайные приключения и большие любови могли случиться с куда большей вероятностью с девицей по имени, например, Джулианна или Арабелла, чем с банальной Флорикой или Марьяной из соседнего двора...
Мне же не хотелось отставать от собственных героинь, и я была твёрдо уверена, что, цитируя Лема, "в космосе меня ждёт неизведанное" (где "космос" = дальние и не очень страны).

Боязнь расстояний, которая порой ограничивала моих знакомых соотечественников ("Ну не знаю, как же я буду жить так далеко от родственников!") была у меня притуплена по семейным обстоятельствам: начиная с моих прабабушек и прадедушек, мои предки кочевали от Смоленска до Молдовы, от Молдовы до БАМа и от Сахалина снова до Молдовы. Если в наше время из Америки лететь пару дней, то я летом проводила больше недели в поезде, чтобы добраться до работавших на БАМе родителей.

Интернета тогда не было, связь осуществлялась письмами, телеграммами и, пользуясь служебным положением деда, через железнодорожную телефонную связь. "Зам. начальника депо города такого-то, - представлялся он телефонистке в полночь (не забываем про разницу часовых поясов), - соедините меня со станцией Ларба, БАМ. Мне нужен машинист такой-то", - и в далекой Ларбе к телефону подзывали моих родителей (кстати, внезапно пришло в голову: откуда они знали, что сеанс связи состоится именно в это время? Расписание у них, что ли, было?)

В общем, в голове у меня царил тот же наивный бардак, как и у большинства моих сверстников, которые были уверены, что знание иностранных языков откроет пред ними все двери в мире, ведь там, заграницей, только их и ждут!

Некоторые, кстати, так и не разочаровались в своих детских мечтаниях: как я позже узнала, даже во время моего ученичества существовали специальные программы-стипендии для обучения во Франции или Великобритании, но они, конечно же, были расхватаны ещё на уровне детей директоров и преподавателей столичных школ. Одна из трёх дочек нашего директора тоже оказалась во Франции.

Мне достался "приз" поменьше: наша суперкрутая гимназия (я до сих пор удивляюсь, как у директора получилось достигнуть в обучении такого уровня и продержаться на нем лет двадцать, точно. Хотя последние годы его работы, перед пенсией, и сейчас, все стало уже не так радужно) - так вот, наша суперкрутая гимназия отхватила бесплатную организованную поездку десяти учеников в Париж на две недели, где почти все оплачивалось парижской мэрией. Нас, пятиклассников, поселили в отеле, кормили круассанами и возили по достопримечательностям и школам. Тогда я впервые видела вживую чернокожих детишек с мелкими косичками, а моя будущая подруга по недолгой переписке (как-то все потом затихло), Камилла Кордье подарила мне иллюстрированную книжку про Париж. Мама у Камиллы была офтальмологом, а папа юристом, это все, что я помню из ее биографии :)

После этой поездки США отступили на второй план, и я твёрдо решила, что в обозримом будущем перееду жить в Париж.

Между тем школа закончилась, я поступила в мед. универ - больше потому, что все вокруг были уверены, что мне там будет интересно ("Ты же любишь биологию!"). Сама я колебалась между медициной, ядерной физикой и полицейской академией - и это очень хорошо отражает тот сумбур, что творился в моих мозгах выпускницы 12-го класса :))

Невнятная идея "поступить учиться в Румынию" (чьё университетское образование ЕС ещё не признавал, но знающие люди уже отдавали своих детей туда, и не раз намекали о будущих перспективах моим родителям) развеялась после первого же посещения моего будущего универа с целью подачи документов: в красивом холле с пальмами стояли кожанные диваны, компьютеры в библиотеке обещали бесплатный интернет, а еще там были "франкофонные группы", чьи студенты потом могли "стажироваться во Франции".

К счастью, мраморная отделка холла, колонны и зеркальный потолок, а так же ковры и белые диваны на втором этаже появились куда позже, кажется, даже после моего выпуска, иначе я бы там упала в обморок от восхищения такой роскошью :) (справедливости ради стоит заметить, что ректорат вовремя остановился и не дал перерастите роскоши в эпатаж и кич, но оно находится на грани).

Про годы учебы писать особо нечего: я зубрила, учила, вникала и проникалась медицинским духом, отчётливо напоминавшем формалин. Со второго курса отобрали студентов в две франкофонные группы, так что некоторые предметы у нас были на французском (хотя акцент и языковые познания отдельных преподавателей французский напоминали мало). Порой к нам приезжали волонтёры-нэйтивы и учили премудростям современного языка, снисходительно проглядывая на бедолаг, которых угораздило родиться не в благодатной Франции...

О постсоветской медицинской программе можно разглагольствовать долго и пространно, по большей части - о ее проблемах: недостатке практики, бессмысленной теории (половина классификаций устарела и не нужна, но за них держатся, как и за не менее бессмысленные предметы вроде философии, экологии и прочего - прикрываясь высокопарными высказываниями, мол, большой объём бессмысленной информации учит нас усидчивости и тренирует память...)
Я не буду углубляться, скажу только, что хотя университет дал мне хорошую теоретическую базу, мне пришлось очень постараться, чтобы впоследствии самостоятельно отделить нужную информацию от ненужной, дополнить ее актуальными знаниями и наверстать практику.

На пятом курсе нас отправили на обещанную месячную на стажировку, выдав аж 750 евро стипендии и обеспечив дешевым проживанием. И вот тут началась та отчетливая цепочка случайностей, которая и привела меня в Германию.

Дело в том, что до тех пор студентов привечали три университетских клиники: в Марселе, Нанси и где-то ещё (я забыла). Но тут внезапно нарисовался брюссельский университет, где заведующий отделением терапии оказался брюссельским евреем с молдавскими корнями: его отец жил до начала Второй Мировой в Молдове, но потом умудрился эмигрировать в Бельгию. Месье Коган-старший до самой своей смерти вспоминал брынзу, мамалыгу и вино, и его сын в определенном возрасте возжелал приобщиться, так сказать, к истокам.

В нашем универе быстро смекнули, что к чему, дали Когану ни к чему не обязывающий научный титул doctor honoris causa (с прилагающейся к нему красивой церемонией вручения в актовом зале, прелестной мантией и, вроде бы, каким-то значком отличия, я не помню). Посетив молдавские винодельни, Коган совсем расчувствовался и взял над нашим универсом шефство. Так мы получили несколько стипендий на месячные стажировки.

Я, конечно, ни о какой Бельгии сначала и не думала. Да, Марсель или Наси далеко не Париж, но мне же надо во Францию! Кроме того, я собиралась стать Ученой и Исследователем, потому я самонадеянно написала одному из посещавших наш универ французских профессоров из города Анже, мол, хочу на месяц к вам, стипендия будет, помните, вы обещали мне показать, как у вас в универе занимаются наукой? "Помню-помню, да, конечно, приезжай", - незамедлительно ответил профессор... и ушёл в отпуск.
Понятное дело, никаких других подтверждающих согласие документов он мне при этом не выслал.

Недели шли, приближалось время выдачи стипендии и отправки по местам (не столь отдаленным) практики, которые мои коллеги уже негласно распределили между собой, профессор все ещё был в отпуске, и на меня начали косо поглядывать: если не выгорит с Анже, я же могу отобрать их застолбленное место!

Когда стало окончательно ясно, что профессор сгинул в своём отпуске навеки (кстати, я о нем так никогда больше и не слышала, он к нам больше не приезжал... может, и впрямь сгинул?), предо мной встал непростой выбор: либо таки отбить у кого-то из одногруппников больницу во Франции, либо взять одно из невостребованных мест в Бельгии.

Почему никто не хотел в Бельгию? Ну, потому что мы тупо не знали, что это вообще за Брюссель и с чем его едят. "Что-то эта страна слишком маленькая, у меня там клаустрофобия случится", - даже заявил один из моих одногруппников. Я тоже сомневалась, колебалась и искала в интернете информацию про Брюссель. Информация выглядела завлекательно, но не убеждающе.

Все решил, странным образом, книжный персонаж. В очередной раз читая про бельгийских фламандцев, я внезапно соединила их со словом "Фландрия" и... пепел Клааса забился о мою грудь! "Уленшпигель!" - вскричала я, напугав одногруппницу, и в следующее же воскресенье, приехав на побывку к родителям, перечитала от корки до корки одноименную книгу.

С тех пор мое отношение к Брюсселю переменилось. "Вафли! Ах, бельгийские вафли! Брюссельский гильдии! Гран-плас! Маннекен пис! Гент! Брюгге!" - вздыхала я, чем соблазнила ещё одну, изначально собиравшуюся во Францию, одногруппницу.

В итоге мы оказались в Брюсселе.
Это было потрясение и восторг. Западный образ жизни и культура покорили мое сердце. Люди, которые приветливы и эмоциональны, фыркают, ахают и фотографируются в странных позах. Больница, в которой полно одноразовых перчаток, студентам разрешено самостоятельно контактировать с пациентами и дежурить. От нас, конечно, толку было мало - к практической работе мы были не приспособлены. Но мы горели энтузиазмом и рвались помогать (ну, как минимум я).

От этой поездки у меня осталось больше пяти тысяч фотографий (это не считая потерянной карточки памяти - пришлось заново обойти половину мест и перефотографировать) и желание жить в Бельгии. Франция отступила на второй план (к тому же, до неё от Бельгии рукой подать).

Однако на мой робкий вопрос насчёт возможности резидентуры в их университете, некая молодая, но уже суровая мадам выразила своё бесповоротное "нет": видите ли, все программы предусмотрены только для стран ЕС или бывших бельгийских колоний в Африке. Увы, Молдова в прошлом бельгийской колонией не была.

Возвращение наше было печальным и грустным. Нам показали красивую жизнь в 3Д, но на постоянное место жительство никто нас туда не звал.

Через год я закончила универ и поступила на резидентуру на неврологию (= интернатуру). Это, кстати, была ещё одна случайность: завкафедрой неврологии оказался самым заинтересованным в научных исследованиях из всех преподов нашего универа, чем меня и подкупил. Я два года участвовала в неврологическом научном кружке и даже с помощью того же завкафедрой составила запрос на стипендию для международного научного конгресса во Флоренции, получила ее и гордо представила там свой постер.

Разумеется, после такого финта никакая психиатрия или там инфекционные болезни (где мне вяло ответили: "Хотите что-то исследовать? Ну придумайте себе какую-то тему сами, что, я буду за вас думать, что ли?") не могли конкурировать в моих глазах с кафедрой неврологии :)

Я честно отработала год в отделе головных болей и психосоматических болезней, проникаясь своей важностью и значимостью. Кажется, я даже начинала думать, что я самый умный резидент во всем Институте Неврологии (где располагалась наша кафедра) :)))

Однако здесь снова вмешался случай: именно в этот год неугомонный брюссельский еврей с молдавскими корнями добился от своего университета включения молдаван в ту же резидентскую программу стажировки, по которой приезжали арабы и негры из бывших колоний.

Университету в этом была несомненная выгода: платили нам меньше, чем местным, за дежурства мы вообще не получали ничего дополнительно, а работать должны были столько же. Кроме того, так как по окончанию двух- или трехлетнего срока обычно стипендия заканчивалась, нас можно было отослать обратно и не париться нашим дальнейшим трудоустройством. Уравнять диплом в Бельгии, в принципе, тоже возможно, но для этого надо заново и платно отучиться год или два в университете со всеми сессиями и сдать гос. экзамен.

Тем не менее, это была какая-никакая, а возможность перебраться в Бельгию. Альтернативой была бы французская программа - faisant fonction d'interne, FFI, напоминающая бельгийскую, разве что продлевать статус этого самого "исполняющего обязанности интерна" можно было, при согласии работодателя-больницы, намного дольше - ходили слухи даже о десяти годах!

Для FFI надо было сдавать тест на компьютере, для бельгийской программы FOSFOM (я забыла расшифровку) - сдавать экзамен Когану. Я выбрала второе, предав свой дорогой Институт Неврологии. К счастью, до меня пара других резидентов успела уехать в Мадрид и Париж, что подготовило нашего завкафедрой к такому моему решению, и его реакция была куда спокойнее, чем на отъезд предыдущих коллег.

Экзамен был в форме вопрос-ответ, я отвечала в точности, как было написано в купленном во время стажировки в Бельгии учебнике, и Коган так и не понял, что на практике я половину оттарабаненных ему методов и лечения никогда не применяла, да что там я - большинство моих молдавских коллег этого в глаза не видело.

И вот я оказалась в Брюсселе.

(to be continued...)

Approbation

Свершилось то, из-за чего я два года читала толстенные талмуды по медицине (13 штук терапии-хирургии-дерматологи) и три последние недели просидела в отпуске, перечитывая свои конспекты по этим книгам: я сдала теорию, и теперь мой университетский диплом признан в Германии!

В отличие от практической части экзамена (осмотр пациентов и написание - от руки!!! - анамнеза и эпикриза), эта часть показалась мне сложнее.
На примерно 80% вопросов я, впрочем, ответила так хорошо, что сама собой довольна, ещё на процентов пятнадцать я вытянула логические ответы из собственных рассуждений и направляющих подсказок экзаменаторов, на пять процентов я не знала ответа (но и вопросы были те ещё, вроде "В чем высокое содержание калия? Да, в бананах, а ещё? В салате и орехах, а ещё? Вспоминайте... Ну как же, в черешне и вишне!"). Ещё я от нервов забыла патогенез наполовину неврологической болезни Вильсона, но, к счастью, после пары минут тупления и нищассного блеяния "Я сссапыыыылаааааа....", все же вспомнила. Все-таки в клинике привыкаешь обращать внимание на симптомы, диагностику и лечение, и нечасто вспоминаешь, что там за энзим и где точно поврежден.

Но в итоге экзаменаторы мной остались довольны, а мучивший меня вопросами про точный механизм действия всяких лекарств (некоторые я так и не вспомнила до конца, только самое общее - "ингибитор витамина К и факторов свертываемости номер 2, 7, 8, 9 и 10... А дальше я не помню...") и вообще заставлявший логически думать (хотя я это люблю :)), вообще поинтересовался, не хочу ли я податься к неврологам в их университетскую клинику в Киле. Но я пока верна своей больнице! :)))

Что было непривычно - это формат "вопрос - сразу ответ". Все же у нас в универе давали билеты и время на подготовку, раздумий и попытки вспомнить, а тут был прямо блиц-опрос!
Ну и я ожидала, что будет больше про лечение, классификации болезней, диагностику... А они сразу сказали: "Ну, это вы наверняка знаете, мы копнём глубже". Я запутанную патофизиологию и механизмы действия, конечно, люблю, но все же не помню прям про все-все терапевтические и хирургические болезни, а в стрессовой ситуации тем более.

Тем не менее, все остались довольны (они ж не знают, что я могла бы лучше! :))) А мой университетский диплом теперь официально подтвержден. Я могу расслабиться, закончить здесь резидентуру, сдать экзамен на специализированного врача и получить за это уже полностью немецкий диплом.
А ещё у меня осталось четыре дня этого отпуска, и я могу расслабиться по-полной. Вот, например, уже купила ещё один кактус себе в подарок, не налюбуюсь.